Задержание активиста ХАМАС Кадри Самары, подозреваемого в убийстве Натаниэля (Нати) Шакруна в результате теракта со стрельбой у источника в Биньямине, поставило Государство Израиль перед беспрецедентным юридическим испытанием: применением закона о смертной казни для террористов. Закон, окончательно утвержденный Кнессетом полгода назад, вызывает глубокие разногласия и создает серьезные правовые вызовы как для военной, так и для гражданской судебной системы.
Министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир публично призвал применить закон к террористу и вынести смертный приговор, подчеркивая, что новый закон предусматривает обязательное наказание в подобных обстоятельствах. Однако юридическая картина значительно сложнее политических заявлений. На заднем плане остаются иски, поданные в БАГАЦ правозащитными организациями против конституционности закона. На данный момент судья Верховного суда Ихиэль Кашер отклонил ходатайство о вынесении промежуточного судебного запрета на заморозку действия закона, однако истцы могут повторно обратиться за этой мерой, чтобы предотвратить необратимое исполнение смертной казни до вынесения решения по принципиальному иску.
Юридический советник правительства Гали Бахарав-Миара еще не представила свой ответ на эти иски. С юридической точки зрения существует различие между текущей правовой ситуацией в Иудее и Самарии и новым законом. Согласно существующему военному законодательству, военные судьи имели полномочия приговаривать к смертной казни за террористические преступления и раньше, однако это право никогда не использовалось. Новый закон стремится обязать судей выносить такое наказание, однако законодатель оставил в нем лазейку, позволяющую судьям воздержаться от этого по «особым причинам, которые будут внесены в приговор».
Это означает, что даже при новом законе военные судьи сохраняют значительное пространство для судейского усмотрения. В случае вынесения смертного приговора, вероятно, вопрос перейдет в Верховный суд в рамках апелляционного процесса, где будет рассмотрен способ применения закона и его юридическое толкование. Таким образом, данный случай может стать вехой, которая определит, будет ли закон применяться на практике или пройдет через юридический процесс, меняющий его суть. На данный момент общественность и юристы ожидают решений, которые сформируют правовую политику по этому деликатному вопросу.